"В ТЁМНОЙ КОМНАТЕ ДВЕ ПАРЫ ГЛАЗ..."

(автокоммуникация как семиотическая проблема)

Понедельник
Я.
Вторник
Я.
Среда
Я.
Четверг
Я.
Витольд Гомбрович.
Дневник. 1953-1954

С притворной нежностью у изголовья стой
И сам себя всю жизнь баюкай;
Как небылицею, своей томись тоской
И ласков будь с надменной скукой.
Осип Мандельштам

Поэт! не дорожи любовию народной*.
Восторженных похвал пройдёт минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной:
Но ты останься твёрд, спокоен и угрюм.
Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечёт тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.
Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?
Доволен? Так пускай толпа его бранит
И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет твой треножник.
Александр Пушкин

И всё-таки пространство внутри нас самих огромно. Кто осмелится вторгнуться в него? Нам нужны исследователи, открыватели неизвестных миров, находящихся внутри нас самих, - миров, которые нужно открыть в нас.
Эжен Ионеско

"Нет, не мигрень, - но подай карандашик ментоловый, - Ни поволоки искусства, ни красок пространства весёлого!"** И тут же, резко останавливаясь: "Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!"...

И опять - "мигрень", "карандашик", "невесёлое пространство":

"Нам ли, брошенным в пространстве, обречённым умереть, о прекрасном постоянстве и о верности жалеть?"...

Оно везде: "в простоволосых жалобах ночных", "в разноголосице девического хора" - в криках и шёпоте, скуке и тоске, презрении и зависимости - но ведь всегда одно и то же, одно и то же!

"Бесшумное веретено
Отпущено моей рукою.
И - мною ли оживлено -
Переливается оно
Безостановочной волною -
Веретено.

Всё одинаково темно;
Всё в мире переплетено
Моею собственной рукою;
И, непрерывно и одно,
Обуреваемое мною
Остановить мне не дано -
Веретено":

ш... жэ... з... се... с... ж...ш... ши... кого ж любить кому же верить кто не изменит нам один, кто все дела и мысли мерит услужливо на наш аршин... но я плоды моих мечтаний и гармонических затей читаю только старой няне... или но это кроме шуток тоской и рифмами томим бродя над озером моим пугаю стадо диких уток вняв пенью сладкозвучных строф они слетают с берегов... никто меня не понимает рассудок мой изнемогает и молча гибнуть я должна... и скучно и грустно и некому руку подать в минуту душевной невзгоды... как сердцу высказать себя другому как понять тебя поймет ли он чем ты живешь мысль изречённая есть ложь взрывая возмутишь ключи питайся ими и молчи лишь жить в себе самом умей есть целый мир в душе твоей таинственно-волшебных дум... по стеклу сползает муха отвечает мне старуха а тебе в твоём дому хорошо ли одному... отравлен хлеб и воздух выпит как трудно раны врачевать Иосиф проданный в Египет не мог сильнее тосковать... ещё обиду тянет с блюдца невыспавшееся дитя а мне уж не на кого дуться и я один на всех путях... щ... шэ... ся... цца...фсех... ах...

Это бесконечное веретено, этот нескончаемый ряд "саморазмножающихся" цитат, эпиграфов, чужих слов и "простоволосых жалоб" нужно просто резко останавливать движением руки, прерывать волевым усилием - потому что он практически неисчерпаем/неумолкаем...

Выход (или скорее компромисс) я вижу единственный: просто "припрядывать" иногда подглавочный эпиграф или "вплетать" цитату в текст статьи - а только насовсем остановить это бесконечное кружение веретена выше моих слабых сил...

"Висит руно тяжёлою волной"... "Снуёт челнок, веретено жужжит"... А за прялкой никого нет.

Торопится, и грубо остановится,
И упадёт веретено -
И невозможно встретиться, условиться,
И уклониться не дано.

Узоры острые переплетаются,
И, всё быстрее и быстрей,
Отравленные дротики взвиваются
В руках отважных дикарей...

Ну что ж, придётся садиться за прялку и прясть из этого "косматого руна" какую-то пряжу... А точнее - сворачивать свой и чужой "косматый смысл" в мандельштамовские же разноцветные жгуты (см. примечание **).

Вот только ещё один клочочек шерсти поднимем, к пальцам прилаживая, - и обратно в общую кучу положим, до поры до времени:

"- Видишь - ветер?
- Ну и что?
- Посмотри в окно!
- Ну и что?..
- А вчера было солнце!
- Ну и что?..
- (Возмущённо) Зачем ты всё время говоришь одно и то же?
- (Упавшим голосом, но с некоторым вызовом): А я автоответчик..."

(фрагмент популярной эстрадной песни)

Вот теперь можно переходить уже к началу собственно статьи.

ИНТРОДУКЦИЯ

Итак, читателю и без того уже ясно, что, предполагая прочесть серьёзное семиотическое исследование, где его завалят ворохом "дискурсов" (возможно, даже с ударением на первом слоге и в таких примерно контекстах: "дискурс постмодернизма", "стилевые черты дискурса поэта N", "основные черты дискурса"), "пресуппозиций" и прочих пугающих "онтологических сущностей", он ... "шёл в комнату - попал в другую". Дискурсы если и будут, то вполне смирные, "ручные", а онтологических сущностей так и вовсе не ищите - я сама не знаю, что это такое, что ж я буду их читателям-то подсовывать?

Поэтому, как человек предельно простой и откровенный, я хочу почти в самом начале статьи объявить свой "манифест" (несмотря на то, что время всевозможных манифестов прошло, а скорее - именно благодаря тому, что прошло. Когда мода на манифесты проходит - у них появляется шанс быть услышанными).

Вот он.

Манифест, он же Жгут первый. ЕДУ КАК МОГУ

(остроумно-"извинительная" надпись в салоне маршрутного такси как отечественная модификация ковбойской заповеди "Не стреляйте в пианиста - он играет как может")

Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что, начиная с "рублёвских дурочек" (а возможно, и чуть раньше - с "людоедов", но никак ещё не с "гамелана"), меня, как небезызвестного Остапа, куда-то "понесло"... Понесло в сторону от чистой семиотики, и даже от "семиотики культуры" (хотя что это за зверь - никто точно не знает, как, впрочем, не знает никто определённо и что такое семиотика***).

Я-то знаю, куда именно меня понесло, а вот читатель пока нет, и его стоит об этом уведомить заранее. Для чего необходимо вспомнить любопытную лотмановскую "тернарную структуру" (ну и что ж, что я обещала "не выражаться", да ведь это Лотман так назвал, я, что ли, виновата? - А это всего лишь означает, что "тернарная модель, как правило, образуется от пересечения по крайней мере двух бинарных и в этом смысле внутренне противоречива. <...> В основе тернарной модели лежит совмещение противоречивых структур"; напоминаю, что "би" - это два - Т.Б.). А именно структуру дурак - умный - сумасшедший (где пересекаются две бинарные структуры: дурак - умный и умный - сумасшедший).

"Дурак и сумасшедший в таком построении не синонимы, а антонимы, предельные полюса.

Дурак лишён гибкой реакции на окружающую его ситуацию. Его поведение полностью предсказуемо. Единственная доступная ему форма активности - это нарушение правильных соотношений между ситуацией и действием. Действия его стереотипны, но он применяет их не к месту: плачет на свадьбе, танцует на похоронах. Ничего нового он придумать не может. Поэтому поступки его нелепы, но полностью предсказуемы.

"Дураку" противостоит "умный", его поведение определяется как нормальное. Он думает то, что надлежит думать по обычаю, правилам ума или практическому опыту. Таким образом, его поведение тоже предсказуемо, оно описывается как норма и соответствует формулировкам законов и правилам обычаев.

Третий элемент системы - безумное поведение, поведение сумасшедшего. Оно отличается тем, что носитель его получает дополнительную свободу в нарушении запретов, он может совершать поступки, запрещённые для "нормального" человека. Это придаёт его действиям непредсказуемость. Последнее качество, разрушительное как постоянно действующая система поведения, неожиданно оказывается весьма эффективным в моменты остроконфликтных ситуаций" [17, с. 41].

На мой непросвещённый взгляд, ситуация сейчас в семиотике как раз такова, что перед ней лежит камень на развилке трёх дорог, и на камне том написано: "Налево пойдёшь - дураком (то есть дурочкой) станешь, направо пойдёшь - умным (умной) станешь, а прямо пойдёшь... голову потеряешь, то есть сумасшедшим(ей) станешь".

Опять же на мой непросвещённый взгляд: в дурочки пойти отечественной семиотике не дано было исходно - так сказать, "по определению". Следовательно, этот путь - левый во всех отношениях - ей заказан.

"Умной" она уже была - и как же ей досталось и до сих пор достаётся за её попытки "поумничать": "выработать универсальный код", "классифицировать и объяснить не поддающуюся классификации действительность", "распространить лингвистические модели не только на объекты культуры, но и на нехудожественные объекты" (ужас-то какой!), "стать тотальной и репрессирующей идеологией" - да боже мой, чего только ни наговорили бедняжке за это время, каких только щипков, щелчков и подзатыльников, пинков и зуботычин ей ни надавали за её стремление быть умной... Право, столько и сказочному дураку, плачущему на свадьбе и смеющемуся на похоронах, носящему воду в решете, а дверь на спине, не доставалось... Потому и правый путь в нынешней ситуации для семиотики уже невозможен.

И, значит, остаётся ей одно: хоть и голову потерять - да пойти прямо и бесхитростно: в сумасшедшие****. (Кстати говоря, одно это слово и содержит корень со смыслом движения, ходьбы: с ума сходить, с-ума-с(о)-шедший... А, как известно, дорогу осилит идущий... Да хоть и бредущий! - С-ума-сбродный... Лишь бы идти... Под лежачий-то камень вода не течёт!).

Тем более, что прививку "сумасшествия" отечественной семиотике сделали уже и Бахтин, и Лотман, и... Сказала бы и Якобсон, да не знаю, куда его отнести, к отечественной или зарубежной семиотике? или вообще не семиотике - просто "лингвистике и поэтике"? Сказала бы Потебня - да не знаю, можно ли его в "семиотисты-семиотики" определять? "Неурожайка тож": а Эйзенштейна вообще куда девать? что с ним делать? А с Лидией Гинзбург? Эйхенбаумом-Бухштабом-Тыняновым? В конце концов, Проппом, увешавшим свою "Морфологию сказки" гроздьями эпиграфов из Гёте? Я уж не говорю о зарубежных исследователях - тех же "телькелистах", например. "Мифологии" - это что? Эссе или "дискурсы"? А красивая "Смерть автора", изящное "Удовольствие от текста" - это семиотика или детективные романы в духе лоточных бестселлеров: "Смерть в горах", "Труп, которого не было" или "Призрак в опере"?

О культурологах я вообще молчу: кто такие "по жанру" Вайль и Генис - Ильф и Петров? Кто таков Борис Парамонов - "мастер интеллектуального эпатажа" (рекламный текст издателя на обороте его книги "Конец стиля")? Почему серьёзное исследование Михаила Ямпольского называется "Демон и лабиринт" (а уже потом в скромных скобочках значится: "Диаграммы, деформации, мимесис"; и точно так же сначала "Память Тиресия", а уж потом "Интертекстуальность и кинематограф")?

Не считая того, что большинство из этих прививок имело "литературоведческие" или "художественные" "штаммы" (хотя этим семиотику как раз и не удивишь: в ней столько народу разношёрстного обретается: и фольклористы всякие, и антропологи, и кино-искусствоведы, и журналисты всех мастей, и эссеисты вообще какие-то несерьёзные, "чистым"-то лингвистам и не протолпиться за всем этим "сбродом"), - так ведь и сама фигура, например, того же Лотмана крайне "амбивалентна", ибо за внешним "фасадом" серьёзного и глубокого (фундаментального во всех смыслах этого слова) учёного скрывался... артист (в смысле artist, художник), вдохновенный рассказчик и актёр, способный увлечь горячим словом своим и повести за собой в неведомые дали целые "изумлённые народы" (достаточно вспомнить цикл его телевизионных лекций по русской культуре - "в натуре"-то я его, к великому сожалению, не видела, только по телевизору, когда он жив ещё был, но современницей - была, чем горжусь неимоверно... О Бахтине отдельный рассказ, чуть попозже). И не просто артист и художник - а... трикстер прямо какой-то! (Ну каюсь, каюсь, опять словцо "завернула"... Но я исправлюсь: трикстер - это мифологический герой, "тень" или брат-близнец культурного героя, пересекающего границы, нарушающего запреты, не боящегося за это быть наказанным гораздо более крупными по размерам хотя бы, не говоря уж об остальных "параметрах", богами. Боги ведь ой как "не любють", чтобы кто-то "совал свой нос в чужой вопрос", и очень ощутимо щёлкают наглеца по этому самому любопытствующему носу. Так вот, трикстер - это тот, кто и нос умеет засунуть куда не следует, и - главное - ещё и не получить за это от кого следует и как следует... Да он, бывает, ещё и сам кого хочешь по носу щёлкнет - вот он какой, трикстер!).

Стало быть, получив "благословение" от корифеев отечественной и зарубежной семиотики, я и отправляюсь по самому что ни на есть прямому пути: "куда глаза глядят".

Но сначала опять пауза, тайм-аут: время для "одуматься, пока не поздно" и для того, чтобы рассказать, "как дошёл ты до жизни такой".

Что меня вообще заставило взяться за тему автокоммуникации? Да знала бы я, что это практически не исследованная проблема, - десятой дорогой бы её обошла! Так нет же, не знала, а просто прочитала однажды статью (на название "купилась", милое своему филологическому сердцу!) Сергея Зенкина "Филологическая иллюзия и ее будущность". Каждому ведь хочется заглянуть в своё будущее, для того и к гадалкам ходим, в кофейную гущу сосредоточенно всматриваемся - а тут целое научное исследование прямо про тебя написано - как не полюбопытствовать?

Естественно, кончилось всё это плохо: в результате 99 % усилий пришлось потратить на то, чтобы найти "прецеденты": долго смириться я не могла с мыслью (и до сих пор сомневаюсь, думаю, может, плохо искала?) - неужто только Лотман однажды открыл и "закрыл" тему [16], Сергей Зенкин филологам "по ручке" погадал (и ведь действительно точнейший диагноз-прогноз сделал! но об этом подробнее дальше), да ещё некоторые исследователи легко пробежались по стопам Лотмана - но ни на шажок дальше не продвинулись? просто "поверили" лотмановской "алгеброй" свою "гармонию" - да и всё [см., например: 11, 12, 24, 8]...

Я даже - опасаясь изобрести велосипед - с помощью одного из авторов "Лампы", серьёзно занимающегося семиотикой (см. благодарности в конце статьи), "прочесала" иноязычный (англо- и немецко...) Интернет... - "всё те же и оне же" результаты...

Вот потому-то и приходится теперь вместо обзора литературы по проблеме позиций этак в двести садиться на камень "всё в той же позицьи", подобно прутковскому барону Гринвальдусу, и рассказывать задушевным голосом своим читателям, "как дошла я до жизни такой".

(Барон фон Гринвальдус,
Известный в Германьи,
В забралах и латах
На камне пред замком,
Пред замком Амальи
Сидит, принахмурясь,
Сидит, и молчит.
Отвергла Амалья
Баронову руку.
Барон фон Гринвальдус
От замковых окон
Очей не отводит,
И с места не сходит,
Не пьёт, и не ест.
Года за годами -
Бароны воюют,
Бароны пируют.
Барон фон Гринвальдус,
Сей доблестный рыцарь,
Всё в той же позицьи
На камне сидит).

["Ма-а-аленькое" такое лирическое отступление. Когда-то, на заре своей юности, я целый год работала в вечерней школе - чем горжусь неимоверно, ибо это биографически сближает меня с обожаемым мною учёным - Лидией Гинзбург. И вот там был директор, подаривший мне гениальную фразу "на всю оставшуюся жизнь". Самым главным показателем отчётности в 80-е годы была посещаемость этой самой школы несчастными великовозрастными учениками, сорокалетними отцами и матерями семейств, насильственно загоняемыми в рамки "среднего образования". Потому основной успех в обучении для учителей и классных руководителей заключался в том, чтобы пригнать на уроки как можно больше жертв. "Жертвы", в свою очередь, занимали диаметрально противоположную "позицью" - сопротивлялись кто как мог: прятались за высокими заборами своих домов ("мой дом - моя крепость"), убегали огородами, скрывались при помощи сочувствующих товарищей в соседних цехах, за станками или внутри какого-нибудь большого работающего "агрегата-механизьма" - когда "классный" или "классная" настигали их на рабочем месте...

Если жертву всё же удавалось привести в школу хоть единожды, это давало все основания выставить итоговую тройку за четверть (надо ли говорить, что относительно часто посещавшие школу "добровольцы" имели четвёрки и пятёрки?). Для итоговой годовой нужно было привести и посадить безгласный и бездвижный манекен за некую парту или стол на экзамене. Остальное было делом учителя: "ловкость рук - и никакого мошенства". Конечно, процентов двадцать выписанных аттестатов так и оставались невостребованными (за ними просто никто не приходил), но восемьдесят процентов пойманного народа оказывалось всё же в результате героических усилий государства и школы "облагодетельствованным".

И вот этот директор, слушая прочувствованный, богатый сюжетными подробностями рассказ очередного "охотника за скальпами": "Я долго стучал в ворота, собаки лаяли, в щёлку я видел чей-то глаз, но хозяин глаза так ко мне и не вышел", "он убежал к соседям, я стал звонить к соседям, соседи сказали, что никого из посторонних у них нет", "он залез на подъёмный кран, я побоялся лезть за ним по ступенькам, я раньше никогда не поднимался на кран", - на второй минуте сего эмоционального повествования резко поднимал вверх правую руку, разворачивая её к зрителям предупредительной ладонью, - ну примерно как вожди, стоя на трибуне, приветствовали колонны демонстрантов, только рука директора не качалась, а незыблемо "стояла на воздухе", и говорил непререкаемым тоном: "Это всё - лирика. А мне нужны - результаты. Ясно? Выполняйте! Иначе школу закроют, я-то уйду руководить другой школой, а вы - потеряете работу"].

И тем не менее - кроме лирики, мне по теме (из чужих источников) предъявить вам почти нечего.

И потому, дорогие читатели, на вашу долю остаётся всего лишь мой прочувствованный лирический рассказ. То есть эмоционально приподнятое описание, "как дошла я до жизни такой": почему и как заинтересовалась темой автокоммуникации, что послужило непосредственным толчком к её рассмотрению средствами семиотики (хоть и "сумасшедшей", но по-прежнему семиотики)...

И лишь затем будет произведена ревизия найденных источников - работ, посвящённых автокоммуникации, обозначены основные нерешённые или спорные пункты в них, сделана попытка наметить некоторые новые пути исследования проблемы и т.п.

Но сначала обещанный "прочувствованный рассказ".

Жгут второй. Э - Я ФА ПАСАТЫНЮ УДАЛЯЮСЬ
АТА ПРЕКАРАСАНЫХ СЕДЕШНЕХА МЕСТ...
и проч.

(слова "известного романса" , "не без удали" напеваемого "дюжим парнем с гитарой", сидевшим "на крылечке тёмного и гнилого строения, вероятно бани" в рассказе И.С.Тургенева "Контора")

Термин "автокоммуникация" я слышала давно, даже сама несколько раз употребляла в статьях, например, в дурочках рублёвских, но особо не задумывалась над его "онтологической сущностью" (да помню я, помню, что обещала читателям не заниматься поиском их - "сущностей" - в своей статье, ну так и не буду ведь! уже и щегольнуть словцом нельзя?). Ну, есть такой термин - автокоммуникация, широкоупотребительный, между прочим, следовательно - чего тут задумываться?

Как тут вдруг злополучная статья Сергея Зенкина.

Стала я её читать - похолодела вся. Вот прямо обо мне всё и написано. Первый признак - "континуальность" собственного тела-текста. Ну терпеть "почему-то" не могу, когда кто-то меня правит! Особенно когда глупо искажают - я тогда начинаю мелочно скандалить, орать, как от прищемлённого дверью пальца или ещё того похуже - ущемления дверью всего тела... Торгуюсь из-за каждой запятой, из-за каждой кавычки, квадратной или круглой скобки... Стою насмерть из-за порядка слов, из-за грамматических форм - не говоря уж об отсечении целых кусков текста или вообще изощрённой вивисекции - когда тебе вместо отрезанного чего-нибудь живого вставляют какие-то убогие железные конструкции, бесконечные какие-то трубочки-проводочки-лампочки, электрические звоночки... Дёрнешься - получишь по загривку... Только начал слюну пускать в ожидании пищи (лампочка же загорелась, сволочь!) - как вместо этого получаешь удар электрическим током... Потому и шарахаешься от каждого звоночка-лампочки, а во рту аж пересыхает - где там уже слюне образоваться...

Со сколькими уже журналами-газетами поссорилась из-за этого... Потому и на первой страничке "Лампы" начертала главное своё редакторское обещание - не уродовать чужие тексты. А чтобы не тянуло позвякать акушерскими инструментами - просто тщательно подбираю себе авторов, то есть выбираю таких, кому моё "родовспоможение" не требуется... Так только, иногда нижайше испрашиваю позволения у автора запятую убрать-поставить - по грамматике сугубо, да прошу уточнить смысл непонятого: вдруг не опечатка, а "высший смысл" (что часто и бывает, гораздо чаще опечаток)... А так вообще исповедую принцип: "руки прочь от чужого тела... то есть текста!". По себе знаю, как это противно и больно...

Опять же и причины этого уяснила себе из статьи С.Зенкина: "У Лотмана [в статье "Феномен культуры" - Т.Б.] <...> типичным и одновременно архетипичным ("мифологическим") примером континуализма в культуре является человеческое тело. Действительно, своё тело мы всегда, кроме ситуаций преднамеренного (само)анализа, переживаем как нечто единое и сплошное, не содержащее в себе пустот и дистанций. В порядке гипотезы можно предположить, что и семантически бесконечные тексты мыслимы в качестве континуальных объектов, имеющих не дискретно-исчислимую, а квазителесную природу. В известном смысле такой познавательный проект представляет собой обновлённую эстетику, поскольку эстетика изначально являлась критикой вкуса, то есть телесной, эротической реакции человека на некоторый объект, вообще говоря не несущий никакого дискретного сообщения ("нравящийся без понятия", по словам Канта). <...> ... континуальная модель, исключающая резкие разрывы, как бы восстанавливает на новом уровне развития филологическую герменевтику, позволяя аналитику поместить себя в сердце текста, бесконечно богатого внутренними смыслами и - что в конечном счёте то же самое - внешними связями и ассоциациями".

Оно теперь и понятно: если ты в сердцевине собственного текста находишься, то есть к тебе сходятся все нервные окончания с "периферии" (твоих статей, писем, дневников, заметок, реплик, слов и т.п.), то не удивительно, что то и дело орать от боли приходится... нервы-то множественны и по большей части оголены... мышьяка же не напасёшься (или каких-нибудь менее радикальных обезболивающих) на все свои тексты...

"Перефразируя "Капитал", такую филологическую установку можно было бы назвать "текстуальным фетишизмом": текст (отдельное произведение или, скажем, сочинения некоего автора) рассматривается не как частное событие в бесконечном ряду обменов слов на поступки и наоборот, а как окончательное, сакрализованное вместилище бесконечно богатых смыслов, в принципе всех возможных смыслов. <...> Парадокс в том, что некоторые тексты действительно могут рассматриваться "сами для себя"; как показывает метод деконструкции, таких текстов даже очень много - во всяком случае, гораздо больше, чем текстов собственно "классических". <...> Не-серийные, принципиально "штучные" тексты - по крайней мере, некоторые из них - я в другом месте предложил называть "автометатекстами", текстами, которые сами описывают себя, содержат в себе программу своего описания; так Стендаль-дипломат однажды якобы послал своему министру шифрованное донесение и по рассеянности сунул в тот же конверт листок с шифром. Ж.Женетт, упомянув этот анекдот в одной из своих статей, не извлёк из него всех возможных теоретических выводов; у нас о таком двойном сообщении коммуникативного акта - собственно сообщение плюс код, который тоже несёт информацию, то есть является вторым сообщением, - глубоко размышлял Ю.М.Лотман ("О двух моделях коммуникации в системе культуры"). Описывая сам себя, отражаясь сам в себе, автометатекст запускает в принципе бесконечный механизм смыслообразования (Лотман называл его автокоммуникацией), то есть оказывается семантически неисчерпаемым. Каким же образом следует мыслить эту бесконечность?" [там же].

Ответ на последний вопрос уже помещён выше - бесконечность следует мыслить как континуальность.

Ещё одна крайне важная мысль (однако призываю - нет, просто умоляю читателей не ограничиваться моим цитированием, а прочитать весь текст статьи С.Зенкина: ну что вам, трудно щёлкнуть мышкой по ссылке, в конце-то концов?) - и завершаю обширное, но необходимое цитирование:

"Жизнеспособность научной традиции определяется её умением утилизировать свои собственные ошибки, извлекать пользу из собственной методологической ограниченности. Русская культура, с точки зрения современной западной науки, являет собой некоторые явно экзотические или же архаические черты, одна из которых заключается как раз в аномально высоком статусе филологии; задача состоит не в том, чтобы "исправлять" эти отклонения, а в том, чтобы отрефлектировать, проблематизировать их, заново пустить в дело. Это своего рода экзистенциальный акт, в принципе повторяемый вновь и вновь: делать себя из "вещи в себе" "вещью для себя", сознательно принимать свою судьбу и свою (историческую, культурную, национальную, дисциплинарную) индивидуальность, учиться рассматривать свою интеллектуальную установку как некоторую продуктивную фикцию, плодотворную иллюзию" [выделено мной - Т.Б.].

Вот это и есть исходная точка моих собственных теоретических (и художественных) "автокоммуникативных построений".

Объяснить автокоммуникацию "изнутри", осуществить немыслимо сложный интеллектуально-эмоциональный "вираж": "вывернуть наизнанку" автокоммуникацию, сделав её эксплицитной (потерпите маненько, объясню сейчас, вот только из виража выйду), для чего превратить её в "автометаавтокоммуникацию" (сама удивляюсь, до чего длинное слово, зато ёмкое), вывести наружу её имплицитное содержание, онтологическую сущ... (ой, я больше не буду, не буду!)... Вытащить глубоководную рыбу на палубу и при этом как-то исхитриться, придумать какое-то чудо небывалое, чтобы её не разорвало от разницы давлений, чтобы не полетели её "клочки по заулочкам", а пребывали "разноцветны - в жгутах, фигурах, орнаментах" (см. примечание ** к статье)...

Уф... Переводя дух, объясню учащейся аудитории смысл двух антонимичных терминов. Имплицитный - это скрытый, свёрнутый, невысказанный, неявный; эксплицитный - соответственно, наоборот: открытый, развёрнутый, высказанный, явный.

И здесь мне важен (и дорог) именно "архаичный" перевод кантовской "вещи в себе" (говорят, что теперь положено переводить это понятие не как "вещь в себе", а как "вещь сама по себе", но в данном случае "архаичность" тем-то и хороша, что "вещь в себе" и "вещь для себя" оказываются в большей степени "антонимичны", чем "вещь сама по себе" и "вещь для себя", как раз важная для меня имплицитность/эксплицитность в последнем случае теряется...).

Ну вот, "как дошла я до жизни такой", я почти рассказала. Не упомянула только о глубоких внутренних причинах появления интереса к теме автокоммуникации [а статья С.Зенкина про "будущее филологической иллюзии" (слава богу, хоть оно есть, ибо я думала, основываясь на собственном филологическом автокоммуникативном опыте, что его-то как раз и нет) - статья С.Зенкина, как вы правильно догадались, уважаемые проницательные читатели, послужила внешним толчком].

Впрочем, о внутренних причинах я уже почти сказала чужими устами (прошу запомнить эти два очень важных для понимания "моей" автокоммуникации - или для моего понимания автокоммуникации - слова) - в "жужжаще-веретённых" эпиграфах, вот тех самых: "ещё обиду тянет с блюдца невыспавшееся дитя, а мне уж не на кого дуться и я один на всех путях":

О, как мы любим лицемерить
И забываем без труда
То, что мы в детстве ближе к смерти,
Чем в наши зрелые года.
 
Ещё обиду тянет с блюдца
Невыспавшееся дитя,
А мне уж не на кого дуться
И я один на всех путях.

Но не хочу уснуть, как рыба,
В глубоком обмороке вод,
И дорог мне свободный выбор
Моих страданий и забот.
Февраль - 14 мая 1932

Расскажу теперь о найденных - очень немногих - чужих исследованиях по проблеме, чтобы затем уже можно было "приступить наконец": сесть за прялку, взять в руки пряжу....

Ей некогда. Она сегодня в няньках.
Всё мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.

Пересмотрим-перетряхнём имеющиеся запасы "кудельные" (так и хочется сказать "скудельные", настолько мало найдено работ об автокоммуникации).

Если не считать "судьбоносными" для развития темы исследования типа "По поводу загадочных слов Татьяны Онегину в сцене последней их встречи" (где говорится о том, что контакт Татьяны с Онегиным происходит по модели автокоммуникации, а в конце статьи сделан вывод: "автокоммуникация "Я - Я" Татьяны означает моральное направление через страдание к состраданию"), "Модель автокоммуникации в романе А.Платонова "Чевенгур" (анализ устной формы письма Копенкина Дванову с точки зрения автокоммуникации)", "Самоубийство как оборванная автокоммуникация", "Лотман и евразийство" (где понятие автокоммуникации рассматривается в общекультурологическом аспекте) или материалы сетевого семинара "Интернет как средство автокоммуникации" (это типичные русско- и иноязычные исследования в инете, содержащие ключевое слово "автокоммуникация", и их десятки тысяч, указанные же см. подробнее в библиографической справке моей статьи), то проблема автокоммуникации наиболее тщательно рассмотрена в работах Юрия Лотмана и... Юрия Лотмана (о Сергее Зенкине я уже сказала раньше, потому его фамилию в этот впечатляющий список сейчас не включаю).

Итак, что мы имеем?

Большинство исследователей (повторяю, в найденных мной сетевых и "бумажных" документах) используют термин "автокоммуникация" исключительно "по Лотману" (эту фразу можно даже назвать сакральной [вот прямо здесь и объясню - "священной, обрядовой" - Т.Б.]: "По Лотману, автокоммуникация..." - и далее следует цитата из лотмановских "мыслящих миров"), не делая попыток уточнить понятие или внести сколько-нибудь существенные изменения или дополнения в его трактовку. Причём авторы указанных статей преимущественно или просто упоминают термин в числе других - так сказать, по ходу разговора, - или рассматривают свойства и результаты коммуникативного акта указанного типа, чаще всего на примере анализа какого-нибудь конкретного художественного текста. А судя по тому, что по этой же модели образован "джентльменский набор" цитат про автокоммуникацию практически во всех работах, содержащих такое ключевое слово, - то вот, собственно, и всё по избранной теме. Не мало, конечно (см. количество найденных документов), но и не так уж много (см. их "качество").

Следовательно, деваться нам с вами некуда: "все пути ведут" к Лотману.

Что же сделал Юрий Михайлович Лотман для разработки этой проблемы? Практически всё и практически... нет, не ждите, я не скажу "ничего". И не потому, что боюсь читательской насмешки: "Ай, Моська, знать, она сильна, что лает на Слона". С какой стати мне вас пугаться, дорогие читатели? У нас ведь вот какие доверительные отношения сложились: я вам все непонятные слова объясняю, говорю доступным и вовсе не "заумным" языком, достаточно, как мне кажется, адекватна исследовательски (а если иногда и не адекватна, так я впрямую заявила в начале статьи о сознательно избранном мной "третьем пути" - сумасшедшей семиотики, а с сумасшедшего что возьмёшь? Да и не боимся мы, сумасшедшие, насмешек, это умные их боятся, а дураки да сумасшедшие всегда рады посмеяться над кем угодно, хоть и над собой, лишь бы в хорошей компании). А просто - продолжая антонимический ряд - Лотман открыл тему (ввёл термин, дал исчерпывающее и доказательное толкование понятия - правда, не в "мирах", а в другой работе, но об этом подробнее будет ниже) и... закрыл. Закрыл своим авторитетом, кажущейся простотой или, точнее, узостью темы: ну подумаешь, разница - небольшая подмена адресата происходит путём простой замены элементов "Я - ТЫ" ("Я - ОН") на "Я - Я"...

Но ведь это всего-навсего формальные показатели, а уж кому-кому, а семиологам грешно "вестись" на только лишь форму... Известно же, что непосредственное наполнение формы (функции) происходит на пересечении конкретных нарративных программ, в результате чего и образуется дискурсивный смысл (а это уж увольте объяснять, пусть это будет моя маленькая тайна, хорошо? я имею в виду все эти нарративные программы, дискурсы... Иначе утяжелится и растянется и без того растянутая до безобразия статья. Если же вам очень уж захочется узнать подробнее об указанных "онтологических сущностях", я лучше отошлю вас... нет, не очень далеко, а в начало моей статьи "История с географией", или, попросту говоря, Семиотико-нарративные структуры обобщённого дискурса "Художник в провинции" и продуцируемый ими смысл". Там долго и занудно, причем специально мелким шрифтом - для тех ненормальных, кому всё это нужно, а у них зрение испорчено задолго до меня, так что я им вреда не причиняю, - объясняются все эти "нарративные программы", "нарративные перспективы", "семиотико-нарративные и дискурсивные структуры", "актанты", "интенсионалы-экстенсионалы" и прочая "чистосемиотическая" тягомотина...).

А это просто гений не успел додумать (или успел додумать раньше/позже по другим случаям, а донести до масс не успел или не счёл необходимым), а народ и подхватил упавшее знамя, просто поднял и понёс то же самое знамя, особо не вдумываясь ни в смысл его цвета, ни в смысл надписей или "слоганов"...

По себе сужу: я ведь как долго "обчитывала" тему, по сто раз наталкиваясь на одни и те же документы в Сети, всё поверить не могла, что такой потрясающий феномен, как автокоммуникация, оказался просто "законсервирован" исследовательски, "канонизирован"... как Библия! А Библию кто ж рискнёт дополнять или - упаси боже - критически переосмыслять? И не столько в это поверить не могла, сколько в то, что не существует где-то, в неведомых мне пространствах, готовое исследование, столь же авторитетное, как лотмановское, где все вопросы и догадки, мучающие меня в связи с темой, уже давно разрешены и со снисходительной улыбкой "причастного тайнам" "жреца науки" разложены по полочкам...

Но наконец решилась. С оговорками, реверансами, приседаниями, китайскими церемониями, маниловско-чичиковскими "нет-уж-вы-пройдите-сделайте-милость-не беспокойтесь-так-для-меня-я-пройду-после", но решилась.

Причём по той же самой убедительной логике:

- Ну да уж извольте проходить вы.
- Да отчего ж?
- Ну да уж оттого! - сказал с приятною улыбкою Манилов.

Лотмановская "Автокоммуникация: "Я" и "другой" как адресаты" [16] имеет подзаголовок "О двух моделях коммуникации в системе культуры".

Таким образом, уже подзаголовком обозначено своеобразное "противостояние" двух разных типов адресатов: Я на месте Я, ТЫ на месте ТЫ в первом случае (коммуникация) и Я на месте Я и Я вместо ТЫ (автокоммуникация). [Нетрудно заметить, как уже на этом этапе очевидны возможные дополнительные рекомбинации, например, ТЫ вместо Я в первой части, то есть ТЫ в роли адресанта, или даже ОН (ОНИ?) вместо адресанта же; и каковы тогда проистекающие из этого семиотические последствия? Но не буду забегать вперёд, изложу всего лишь ход лотмановской мысли, причём пока в рассматриваемом исследовании. Однако прошу учесть, что и здесь уже содержится указание на то, что "в механике культуры коммуникация осуществляется минимум по двум, устроенным различным образом каналам"; выделено мной - Т.Б.].

Далее. Крайне любопытно, что наиболее часто повторяющиеся цитаты из Лотмана, содержащиеся в сетевых источниках "словарного" характера, касаются своеобразного "деления" автокоммуникации на два типа: "автокоммуникация мнемоническая" (с "потерянным" авторами "словарей" лотмановским подвидом - конспиративной А.) и "автокоммуникация-"открытие" (первая связывается с передачей информации от "Я" к "Я" без приращения информации - иногда даже с некоторой её потерей, но с разрывом во времени; вторая - с приращением и без временной дистанции). Опять же оставляю это столь полюбившееся популяризаторам лотмановских "автокоммуникативных" идей утверждение пока без комментариев. Отмечу только важный момент: сам Лотман (вслед за Пятигорским) утверждает, что "здесь воспринимающее второе "Я" функционально приравнивается к третьему лицу. Различие сводится к тому, что в системе "Я - ОН" информация перемещается в пространстве, а в системе "Я - Я" - во времени (Пятигорский 1962, 149-150)". (Опять-таки запомним выделенное мной - Т.Б.).

Следующее важное положение таково. По мнению учёного и его толкователей, "сообщение, передаваемое в системе "Я - Я", не делается полностью избыточным и приобретает какую-то дополнительную новую информацию" благодаря тому, что "вводится добавочный - второй - код и исходное сообщение перекодируется в единицах его структуры, получая черты нового сообщения" [там же].

При этом подчёркивается исходное различие основных компонентов коммуникативного акта. В первом случае ("Я - ОН") меняется носитель информации (адресант сменяется адресатом), а сообщение и содержащаяся в нем информация остаются без изменений. Во втором случае носитель информации один и тот же (опять-таки оставляю пока без комментариев, хотя становится всё труднее обходиться без них - Т.Б.), зато меняется сообщение, которое "в процессе коммуникации переформулируется и приобретает новый смысл". Эта переформулировка происходит в результате сдвига контекста (запомним это утверждение с особым прилежанием; выделено опять же мной - Т.Б.).

Далее. Такими "внешними кодами", "под влиянием которых перестраивается словесное сообщение", могут быть "разнообразные системы ритмических рядов, построенных по синтагматически ясно выраженным принципам, но лишённых собственного семантического значения - от музыкальных повторов до повторяющегося орнамента". "... для того, чтобы система работала, необходимо столкновение и взаимодействие двух разнородных начал: сообщения на некотором семантическом языке и вторжения чисто синтагматического добавочного кода. Только от сочетания этих начал образуется та коммуникативная система, которую можно назвать языком "Я - Я".

(Синтагматика - "учение о линейном (одновременном) соотнесении элементов в отличие от ассоциативного (разновременного) их соотнесения в парадигматике" - "Словарь лингвистических терминов" О.С.Ахмановой).

Этот "особый канал автокоммуникации" Лотман соотносит с понятием "внутренней речи", разработанным Л.С.Выготским, и называет функциональные и структурные признаки: отсутствие вокализации ("молчание") и " тенденцию к изоритмичности", то есть к равнопротяжённости и ритму (изоритмичность - синтактико-ритмическая особенность, выражающаяся в отсутствии законченных предложений, вместо которых наблюдается тенденция к образованию бесконечных цепочек ритмических повторяемостей).

Именно благодаря этой особенности "внутренней речи" - изоритмичности - "текст в канале "Я - Я" имеет тенденцию обрастать индивидуальными значениями и получает функцию организатора беспорядочных ассоциаций, накапливающихся в сознании личности. Он перестраивает ту личность, которая включена в процесс автокоммуникации. Таким образом, текст несёт тройные значения: первичные - общеязыковые, вторичные, возникающие за счет синтагматической переорганизации текста и сопротивопоставления первичных единиц, и третьей ступени - за счёт втягивания в сообщение внетекстовых ассоциаций разных уровней - от наиболее общих до предельно личных" [там же].

И, наконец, о едва ли не самом главном. Понятие автокоммуникации Лотман, начав с "ревизии" и "модернизации" якобсоновского шестикомпонентного коммуникативного акта применительно к адресантам/адресатам, представленным конкретными носителями того или иного языка (то есть людьми, по крайней мере, индивидуумами), закончил распространением его (якобсоновского акта) на целые культуры.

По причине особой важности этого положения позволю себе обширное цитирование.

"Законы построения художественного текста в значительной мере суть законы построения культуры как целого. Это связано с тем, что сама культура может рассматриваться как сумма сообщений, которыми обмениваются различные адресаты (каждый из них для адресата - "другой", "он"), и как одно сообщение, отправляемое коллективным "я" человечества самому себе. С этой точки зрения, культура человечества - колоссальный пример автокоммуникации. Одновременная передача по двум коммуникативным каналам присуща не только художественным текстам. Она составляет характерную черту культуры, если рассматривать её как единое сообщение. В связи с этим можно выделить культуры, в которых доминировать будет сообщение, передаваемое по общеязыковому каналу "Я - ОН", и ориентированные на автокоммуникацию".

... Ну и что теперь? А теперь ни много ни мало: перекрестясь (господи, благослови!), отправимся опять по прямой своей дорожке. Классиков критиковать станем-с, приседая на дрожащих от страха ногах...

Жгут третий. ЧЕМ ТИШЕ ГОВОРИШЬ - ТЕМ ДАЛЬШЕ ОСТАНОВКА, или ОСТАНОВКУ ПРОСИТЕ ШЁПОТОМ - ВОДИТЕЛЬ ВСЁ РАВНО ГЛУХОЙ...

(остроумно-философские надписи в салоне маршрутки)

Сразу, пока меня не остановили (точнее, чтобы не остановили - хотя здесь я буду "всё равно глухая"), скажу: абсолютно всё сказанное Лотманом в работе "Автокоммуникация: "Я" и "другой" как адресаты" - правильно, бесспорно, окончательно и никакому "обжалованию" не подлежит. Но точно так же правильно и не подлежит обсуждению сказанное этим же автором в другой работе: "Культура и взрыв (Система с одним языком)" [17].

Позволю себе обширное цитирование (журнал-то учебный, следовательно, нужно, чтобы всё, абсолютно все необходимые сведения, было "при месте", "под рукой" - иначе неизбежны лакуны, провалы, разрывы "ткани повествования").

"Можно сказать, что идеально одинаковые передающий и принимающий хорошо будут понимать друг друга, но им не о чем будет говорить. Идеалом такой информации действительно окажется передача команд. Модель идеального понимания неприменима даже к внутреннему общению человека с самим собой, ибо в этом последнем случае подразумевается перенесение напряжённого диалога внутрь одной личности.

<...> В нормальном человеческом общении и, более того, в нормальном функционировании языка заложено предположение об исходной неидентичности говорящего и слушающего.

В этих условиях нормальной становится ситуация пересечения языкового пространства говорящего и слушающего <...>.

В ситуации непересечения общение предполагается невозможным, полное пересечение (идентичность А и В) делает общение бессодержательным. Таким образом, допускается определённое пересечение этих пространств и одновременно пересечение двух противоборствующих тенденций: стремление к облегчению понимания, которое будет постоянно пытаться расширить область пересечения, и стремление к увеличению ценности сообщения, что связано с тенденцией максимально увеличить различие между А и В. Итак, в нормальное языковое общение необходимо ввести понятие напряжения, некоего силового сопротивления, которое пространства А и В оказывают друг другу.

Пространство пересечения А и В становится естественной базой для общения. Между тем как непересекающиеся части этих пространств, казалось бы, из диалога исключены. Однако мы здесь оказываемся ещё перед одним противоречием: обмен информацией в пределах пересекающейся части смыслового пространства страдает всё тем же пороком тривиальности. Ценность диалога оказывается связанной не с той пересекающейся частью, а с передачей информации между непересекающимися частями. Это ставит нас лицом к лицу с неразрешимым противоречием: мы заинтересованы в общении именно с той сферой, которая затрудняет общение, а в пределе - делает его невозможным. Более того, чем труднее и неадекватнее перевод одной непересекающейся части пространства на язык другой, тем более ценным в информационном и социальном отношении становится факт этого парадоксального общения. Можно сказать, что перевод непереводимого оказывается носителем информации высокой ценности". <...>

"Языковое общение рисуется нам как напряжённое пересечение адекватных и неадекватных языковых актов [выделено мной - Т.Б.]. Более того, непонимание (разговор на не полностью идентичных языках) представляется столь же ценным смысловым механизмом, что и понимание. Исключительная победа любого из этих полюсов - разрушение информации, которая создается в поле их взаимного напряжения. Разные формы контакта - с обычным языковым общением на одном полюсе и художественным на другом - представляют собой сдвиги с нейтральной центральной точки то в сторону легкости понимания, то в противоположную. Но абсолютная победа какого-либо из этих полюсов теоретически невозможна, а практически - гибельна. Ситуация, когда минимальной смыслопорождающей единицей является не один язык, а два, создает целую цепь последствий. Прежде всего, сама природа интеллектуального акта может быть описана в терминах перевода, определение значения - перевод с одного языка на другой, причем внеязыковая реальность мыслится так же, как некоторый язык. Ей приписывается структурная организованность и потенциальная возможность выступать как содержание разнообразного набора выражений" [17, с. 15-17].

Ну? Кто-нибудь имеет что-нибудь против этого бесспорного, диалектически истинного утверждения? У кого-нибудь есть какие-нибудь возражения? У меня лично - нет!!! За исключением единственного. Относящегося к предыдущей лотмановской статье, в которой речь идёт о наших автокоммуникативных "баранах". Если априорно допустить, что в случае автокоммуникации (той её разновидности, которая "без приращения информации") действительно происходит так, что "идеально одинаковые передающий и принимающий хорошо будут понимать друг друга", то... действительно так оно и есть... Но тогда им действительно "не о чем будет говорить" (то есть Я, абсолютно равное другому Я, ничего в итоге не сможет ни сообщить своему альтер эго, ни получить от него сообщение). И становится вообще непонятным: зачем тогда им, этим Я-Я, "конспирироваться" или "мнемонизироваться"? Чтобы передать "себе" информацию во времени/пространстве? Но ведь это невозможно? Если они абсолютно идентичны?

Итак, вполне ли идентичны эти Я-Я, отделённые или не отделённые друг от друга временным отрезком? То есть кому на самом деле будет передана информация, тому ли самому адресату, который, по идее, должен здесь совпадать с адресантом? Переформулируя вопрос: Я в одной временной точке и Я в другой временной точке - это одно и то же? И возможно ли пребывание Я в одной и той же временной точке (то есть возможен ли коммуникативный акт вообще без временного разрыва? Или - в случае принципиальной возможности - каким должен быть этот разрыв, чтобы считаться разрывом: в год? месяц? минуту? две? иногда ведь можно радикально поменяться и за несколько секунд... или тогда это уже будет "контекстуальный сдвиг"?). И главный вытекающий из этого вопрос: чем измеряется "потеря" или "приращение" информации? Что является показателем "увеличения" или "потери" информации? Всегда ли синтагматика ведёт к приращению смысла? И если всегда, то только ли в автокоммуникативном типе? Но обо всём по порядку и не спеша.

Послушаем пока Витольда Гомбровича, будто специально для нас рассуждающего об идентичности "Я" (что очень интересно и полезно для нашего разговора, потому можно стерпеть длинное цитирование, тем более что его содержимое само по себе имеет художественную ценность).

"Вторник

Ла-Фальда. Курорт в горах Кордобы. На авенида Эден дамы и господа за столиками кафе попивают refrescos (прохладительные напитки (исп.), в то время как привязанные к деревьям ослы объедают кору, а из громкоговорителя доносится увертюра к третьему акту "Травиаты".

Ничего особенного, и тем не менее это место для меня, как лица во сне, составлено из разных частей, эти лица так мучительны, потому что составлены из двух разных обличий: одно вплывает на другое и они маскируют друг друга.

Отовсюду на меня здесь глядит враждебная Двойственность, скрывающая тяжёлый и запутанный секрет. А всё потому, что я уже был здесь лет десять тому назад.

Теперь я вижу.

Тогда, потерянный в Аргентине, без работы, без опоры, висящий в пустоте, не знающий, чем буду заниматься через месяц, спрашивал себя с любопытством, доходившим иногда до абсолютно болезненного напряжения, которое имело привычку будить во мне будущее, - спрашивал, что будет со мною через десять лет.

Поднялся занавес. И вот я вижу себя за столиком в кафе всё той же авениды; да, это я. Это я через десять лет. Кладу руку на столик. Смотрю на дом напротив.

Зову официанта и прошу un cortado (кофе с молоком (исп.). Барабаню пальцами по столу. Но всё это имеет характер дешёвой информации, переданной тому, кто был десять лет назад, и я веду себя так, как будто он смотрит на меня. Но вместе с тем я вижу его, когда он сидел здесь за тем же самым столиком. Отсюда этот ужас двойного видения, который я ощущаю как раскол действительности, нечто непереносимое - как будто сам себе гляжу в глаза.

Из репродуктора доносится увертюра к третьему акту "Травиаты".

Но главное вот ещё:

"Воскресенье

Холодный южный ветер вынес из Буэнос-Айреса массу жаркого и влажного воздуха, и теперь этот ветер плавно проносится, с воем и свистом, хлопая и звеня оконными стёклами, вздымая бумажки на перекрёстках, вызывая настоящие оргии невидимых фей. Этот псевдоосенний ветер захватывает и меня, он несётся вместе со мной - всегда в прошлое, - у него есть привилегия вызывать во мне картины минувшего, и я иногда часами остаюсь в его власти, сидя где-нибудь на лавке.

Там, овеянный ветром, я силюсь сделать то, что выше моих сил и что столь желанно, - вернуться с Витольдом Гомбровичем в невозвратимую эпоху. Много времени посвятил я реконструкции моего прошлого, старательно устанавливал хронологию, до предела обострял память и искал себя, точно Пруст, но ничего не получалось: прошлое бездонно, а Пруст лжёт - ничего, абсолютно ничего не получится... Однако южный ветер, вызывающий какие-то расстройства в организме, ввергал меня в состояние чуть ли не любовного вожделения, в такое состояние, в котором, отчаянно блуждая, я пытаюсь хоть на мгновение разбудить в себе давнишнее мое бытие.

На авенида Костанера долго смотрю на волны, с яростным упорством взлетающие вверх белыми клубами над каменной облицовкой берега, и зову к себе я, сегодняшний, Гомбровича тех лет, того далёкого моего предшественника со всей его молодой и трепетной безоружностью. Тривиальность давних событий сегодня приобретала для меня (для меня уже знающего, ставшего сегодня своим тогдашним будущим, решением загадки того мальчика), - приобретала для меня святость легенды о далёких истоках; и сегодня я знал серьёзность той смешной муки, знал ex post (Здесь: задним числом (лат.)... Вот так, например, вспомнил я, как однажды вечером поехал он и я погулять к соседям в Бартодзеи, где была одна особа, которая очаровала его-меня и перед которой я-он хотел показать себя, блеснуть; и это было мне-ему крайне необходимо. Но вот вхожу я в гостиную, а там вместо восхищения - сокрушённое оханье тёток, шутки кузин, грубоватая ирония всех этих местных помещиков. Что же произошло?! А произошло то, что Каден-Бандровский "проехался" по какому-то моему рассказику в выражениях полных снисхождения, но недвусмысленно отказывавших мне в таланте. И эта самая газета попала им в руки. И они поверили ей, потому что "писатель знает, как надо писать". В тот вечер я не знал, куда деться.

Если он-я был в таких делах бессильным, то вовсе не потому, что они были ему не по силам. Совсем напротив. Эти ситуации были необоримы потому, что не стоили борьбы: они были слишком глупыми и смешными, чтобы можно было отнестись серьёзно к тем мукам, которые они создавали. Вот и приходилось терпеть муку и в то же самое время стыдиться своей муки, и ты, который уже тогда неплохо мог справиться с демонами гораздо более грозными, в этой ситуации ломался, выбитый из седла своей собственной болью. Бедный, бедный мальчик! Почему меня не было рядом с тобой, почему я тогда не мог войти в ту гостиную и встать за твоей спиной, чтобы исполнить тебя смыслом твоей последующей жизни? Но я - твоё воплощение - был - есть - за тысячу миль, за много лет от тебя - сидел - сижу - здесь, на американском берегу, так горько опоздавший... и всё смотрю на воду, взлетающую над каменным парапетом, заполненный далью ветра, летящего с полярных широт" [6].

Да, на первый взгляд может показаться, что как раз та самая "синтагматика" с "изоритмикой" (особый южный ветер, "псевдоосенний") присутствует и способствует "приращению смысла". Но ведь приращение смысла если и имеет место, то такое же "место имеет" и временной разрыв!

Ну что ж, думается, вполне очевидно, что полная идентичность Я-Я, как и её соотнесённость с категорией времени, - это ещё о-о-очень большой вопрос...

Остаётся только "весомо, грубо, зримо" "припечатать" все эти соображения каким-нибудь очень авторитетным высказыванием - и разговор об "идентичных" Я и Я пока можно будет прекратить, особо дальше не углубляясь.

"Проблемой стало достижение "гомологического" понимания сознания. То есть стала ясной необходимость отказа от такого способа понимания сознания, при котором в понимание не вводилось бы ничего находящегося вне сознания, вне сознания как субъектно-объектной реальности. <...>

... мы возвращаемся <...> к очень старому парадоксу, который был известен Сократу, древним индийцам и, по крайней мере, таким философам Нового времени, как Декарт и Спиноза, а именно, что сам акт мысли содержит в себе невозможность определения себя как конечного акта мысли. <...> Для разрешения этого парадокса Спиноза и вводил понятие божественного бесконечного интеллекта, частью которого является человеческий интеллект. И древние индийцы, собственно, говорили то же самое. Вспомним хотя бы теорию Атмана, согласно которой, если я нечто фиксирую как факт моего сознания, то я уже не в этом состоянии сознания, и я, следовательно, уже не "я" и т.д. до бесконечности" [выделено мной - Т.Б.]. Так вот, именно для разрешения такого рода ситуаций нам и оказалось нужным понятие, которое было бы введено в качестве точки отсчёта в понимании сознания так, чтобы эта точка отсчёта не полагалась бы как данность в сознании" [18].

Ох, что там у нас дальше? Наличие особого "сдвига контекста", обеспечивающего "приращение информации" именно в коммуникации по типу "авто"? Тоже спорный вопрос. Ведь теперь становятся всё более явными не только сомнительность постулата "идентичности" Я-Я, но и непрояснённость понятия временного сдвига, в том числе и его соотнесённость с понятием "контекстуальный сдвиг" (ведь если есть изоритмичность, то, наверное, как раз имеется в виду неразложимое понятие хронотоп [хронос + топос, то есть время плюс пространство - Т.Б.], да и синтагматика - это ведь прежде всего пространственное развёртывание)?

И вот тут мы подходим к самой интересной части моей статьи...

Потому что именно здесь я сначала собираюсь подвергнуть сомнению тот факт, что существует принципиальная разница между коммуникацией и автокоммуникацией по такому "параметру", как наличие контекстуального сдвига. [Что в автокоммуникативном акте есть полюса, между которыми должно возникать вожделенное (необходимое для понимания, то есть более-менее полного функционирования смысла) "напряжение", "некое силовое сопротивление", нет смысла доказывать - об этом сказал сам Лотман во "взрыве"].

А потом и свести к "неразличению" остальные "разницы" между этими как минимум двумя типами коммуникации...

Для чего придётся не раз пройтись по выделенным мной "точкам несогласия" в предыдущем цитировании (то есть обзоре "автокоммуникативной лотманианы").

Как уже теперь видно, их - спорные пункты - можно разделить на две большие группы. Первая касается положения об идентичности Я и Я в автокоммуникативном акте (любой из разновидностей) и проистекающего отсюда вывода о приращении/неприращении смысла (кое-что здесь нам уже удалось показать при помощи Витольда Гомбровича - которого, кстати, я бы тоже "причислила к лику", настолько точные множественные "наблюдения семиолога" сделаны этим писателем... а уж по части "сумасбродства" и "маргинальности" в культуре - самый что ни на есть "типичный представитель" этой науки). Вторая - положения о не-идентичности Я и ТЫ (ОН) и, следовательно, вывода о тех же самых смысловых процессах в акте просто коммуникативном...

Нетрудно заметить, что в обоих случаях речь идет о "разведении по полюсам" адресанта с адресатом (кем бы они ни были представлены, то есть простая ли перед нами коммуникация, или автокоммуникация).

А ведь есть ещё и остальные четыре компонента речевого акта (если опираться на шестикомпонентный якобсоновский речевой акт, пусть даже и в лотмановском распространении его на культуру/культуры в целом). И что там, на этих смысловых участках, деется? Так ли уж всё благополучно в этом "датском королевстве"?

Вот и попробуем теперь со всем этим разобраться (по крайней мере, хотя бы начать разговор об этом). Итак, что же там на самом деле происходит с переключениями-перекодировками, наличием-отсутствием второго переключающего кода в просто коммуникации, как и вообще с "идентичностью"/аутентикой Я, ТЫ, ОН... А ещё "между делом" глянем одним глазком, каково реальное количество участников любого коммуникативного акта ...

Но - повторяю - обо всём по порядку, и в следующем "жгуте".

Жгут четвёртый. ЛИКУЙТЕ, СКЛЕПАННЫ НАРОДЫ...

(А.Н.Радищев. Ода "Вольность")

Эти строки, как явствует из эпиграфа, написаны А.Н.Радищевым - писателем, жившим в ХVIII веке. В нашем тексте они призваны продемонстрировать разного рода контекстуальные переключения, в том числе и те самые, о которых писала ещё Лидия Гинзбург: "есть случайные открытия, стилистические пророчества; наше сознание усваивает их как заблудившиеся элементы позднейших систем. Разумеется, "Дымятся серым дымом домы" - это элемент, отбившийся от Андрея Белого и футуристов, и, разумеется, наше восприятие его совершенно фиктивно, так как во времена Державина он означал нечто другое или ничего не означал" [5, с. 171-172].

Согласитесь, что вполне невинный пассаж о возмездии:

Меч остр, я зрю, везде сверкает,
В различных видах смерть летает,
Над гордою главой паря.
Ликуйте, склепанны народы,
Се право мщенное природы
На плаху возвело царя -

лишь сейчас, в ХХI веке, стало возможным не только резко перевести в иной стилевой регистр (зацепившись за слово "склепать", со всеми вытекающими отсюда комическими последствиями), но и превратить в своеобразную аллегорию эпохи постмодернизма, деконструкции и прочей "интертекстуальности"...

Ведь именно что "склёпанны" мы с вами сейчас, дорогие мои современники, - из такого разного и несоединимого склёпаны и расплющены по разным культурам, жанрам, эпохам и стилям, что по меньшей мере самонадеянным было бы продолжать говорить о каких-то особых контекстуальных сдвигах, происходящих только или по преимуществу (или преимущественно) в автокоммуникации благодаря введению другого кода... [Напомню лотмановский постулат перед тем, как "склепать" его со своими примерами: "... для того, чтобы система работала, необходимо столкновение и взаимодействие двух разнородных начал: сообщения на некотором семантическом языке и вторжения чисто синтагматического добавочного кода. Только от сочетания этих начал образуется та коммуникативная система, которую можно назвать языком "Я - Я"].

Не буду в очередной раз пересказывать "азбуку постмодернизма" - смешение высокого и низкого, неразличение эпох и жанров (точнее, как раз "различение" и получение художественного эффекта за счёт сталкивания разнородных смыслов), "растащенность" всего "корпуса" мировых художественных текстов на соц-артовские, концептуалистские или рекламные нитки, ироничное переосмысление прежних смыслов и идейных "сущностей", все эти децентрации, деструкции, реконструкции и ризомы (а найдите сами у Ж.Делёза и Ф.Гваттари)...

Приведу как раз мелкие бытовые примеры, на первый взгляд не имеющие "далеко идущих" семантических последствий, но великолепно демонстрирующие ещё одну особенность нынешнего состояния культуры, которую опять-таки неведомый гений афористически сформулировал, а шофёры маршрутных такси донесли до сознания рядовых пассажиров (вот уж поистине неисчерпаемый кладезь народной мудрости - какой-нибудь РАФик или ГАЗелька, неутомимо снующие туда-сюда и неутомимо же доставляющие нас в параллельный по отношению к основному маршруту "мир мудрых мыслей"...)...

... Жгут это тот же самый, но две самых ярких ниточки не могу не вплести отдельно, "напоказ".

Ниточка первая. ХЛОПНЕШЬ ДВЕРЬЮ - ПОГИБНЕШЬ ОТ МОНТИРОВКИ

(остроумно-предупредительная надпись в салоне маршрутного такси)

Надпись эта совершенно справедливо предупреждает нас о том, чтобы соблюдали правила предосторожности: жизнь у нас такая теперь настала (в культуре ХХ-ХХI века вообще, а не только "у нас", где сроду веку "жизни" вообще никогда никакой не было вовсе), что самое невинное наше действие может вызвать "необратимые последствия".

Например.

Едет себе троллейбус, битком набитый гражданами. Граждане ведут себя вполне обыкновенно: зажатые, стиснутые человечек к человечку, умудряются разговаривать друг с другом, в окошко смотреть, переругиваться беззлобно с наступившим на ногу или навалившимся всем туловищем соседом... И вся эта идиллическая картинка привычного нашего быта, заурядного существования так бы и осталась ничем не примечательной уличной зарисовкой... если бы не рекламная надпись на боку троллейбуса: "МИВИНА" - ВЕРМИШЕЛЬ БЫСТРОГО ПРИГОТОВЛЕНИЯ". Много-много человеческих вермишелинок (ведь похоже очень?) быстро-быстро увозит троллейбусная коробка за поворот жизни...

Кому эта никация***** предназначается? Моему извращённому филологическому сознанию глубоководной автокоммуникативной рыбы - или и всем остальным случайным "зрителям"-адресатам тоже? Кому предназначается эта рекламная надпись про чудо-вермишель "Мивина"? Где едет этот троллейбус как уличное сообщение - только ли по пространствам моей лингвистической души с её готовностью "семиотизировать" все проезжающие/пролетающие/проплывающие "мимоходом-мимоездом" (мимо меня) объекты реального, объективного мира? Ведь если надписи пишут, то для того, чтобы их читали все адресаты?

Ещё.

Надпись на двери аптеки (ну, знаете же, как некоторые фирмы теперь стали бесплатно изготавливать служебные таблички - со своей рекламой - для магазинов, аптек, других учреждений: "Открыто. "Артемида"","Закрыто. Аспирин UPSA", "Работаем с 8.00 до 20.00. Coca-Cola").

Абсолютно одинаковым шрифтом, но "в столбик". Вверху название препарата: НАЗОЛ. В "серёдке" слоган: "ЕСЛИ ЗАЛОЖИЛО НОС". Внизу (уже собственно о двери): К СЕБЕ. А с обратной стороны стекла та же табличка, но с вариациями:

НАЗОЛ
ЕСЛИ ЗАЛОЖИЛО НОС
ОТ СЕБЯ

Следовательно, смекает случайный посетитель, если не помог удар дверью по носу, можно попробовать удар носом по двери. А если и это не поможет "отложить нос", то должно помочь количество ударов (как минимум два). В крайнем случае можно вернуться в аптеку и умножить количество ударов: должно же оно когда-нибудь перейти в качество?

Ещё.

Была такая газета областная, родившаяся в прогрессивные перестроечные времена. Называлась вполне демократично: "Панорама". Естественное развёртывание рыночных дел привело это издание к поискам новых "онтологических сущностей", то есть средств к существованию. И дала газета объявление по местному же коротковолновому радио: "Если хочешь идти в ногу со временем, всегда быть в курсе всех событий - подпишись на наше новое приложение "Панорама: купи-продай"!"...

Ну чем не гениальная формула наших новых светлых капиталистических горизонтов?

А чего стоит утеплённый бывшим советским картонным транспарантом "Ласкаво просимо" ("Добро пожаловать" - укр.) радиатор грузовика? (Остался только кусок с текстом "просим").

А такая экзистенциальная картинка: кот на мусорной куче из полусгнивших осенних листьев, щепочек и каких-то бумажных огрызков, среди которых и слегка помятый рекламный листок одной из религиозных организаций с надписью "прелестного характера": "Есть ли жизнь после смерти?"...

Но главный мой сюрприз для вас я, как ловкий фокусник, до поры до времени держала в рукаве... Самая яркая ниточка, вплетаемая мной в этот жгут... Тоже "рекламная мудрость", но какая!

Однако по всем правилам композиционного томления (замедление перед кульминацией) я расскажу вам сначала не о тампаксе, а о... БМВ.

Ниточка вторая. ВАШ ЛУЧШИЙ ВЫБОР - BMW.

А ТАКЖЕ TAMPAX...

(читать статью дальше)

Примечания

* Чрезвычайно любопытным комментарием снабжено это стихотворение Пушкина в издании серии "Школьная библиотека" (М.: Детская литература, 1969): "Под словом "народ" Пушкин здесь не подразумевает крестьян, рабочих, трудящиеся классы - ведь они были в то время неграмотны. "Любовию народной" здесь значит просто популярностью среди читателей" (с. 44 указанного источника). Тем самым авторы примечания оставляют нам надежду на то, что, будь "трудящиеся массы" в то время грамотными, - Пушкину не пришлось бы писать это полное горечи послание "Поэту": ответное понимание ему было бы обеспечено.

** Почти все цитируемые поэтические тексты (за исключением "общеизвестно-легкоопознаваемых" или "специально оговорённых случаев" - то есть отдельно подписанных) принадлежат Осипу Мандельштаму - "основному" и "уточному" переплетению нитей "ковровой ткани" моего сознания: "поэтическая речь есть ковровая ткань, имеющая множество текстильных основ, отличающихся друг от друга только в исполнительской окраске, только в партитуре постоянно изменяющегося приказа орудийной сигнализации.

Она прочнейший ковёр, сотканный из влаги, - ковёр, в котором струи Ганга, взятые как текстильная тема, не смешиваются с пробами Нила или Евфрата, но пребывают разноцветны - в жгутах, фигурах, орнаментах, но только не в узорах, ибо узор есть тот же пересказ. Орнамент тем и хорош, что сохраняет следы своего происхождения, как разыгранный кусок природы. Животный, растительный, степной, скифский, египетский - какой угодно, национальный или варварский, - он всегда говорящ, видящ, деятелен.

Орнамент строфичен.

Узор строчковат" [19, с. 215].

На перламутровый челнок
Натягивая шёлка нити,
О, пальцы гибкие, начните
Очаровательный урок!

Приливы и отливы рук...
Однообразные движенья...
Ты заклинаешь, без сомненья,
Какой-то солнечный испуг,

Когда широкая ладонь,
Как раковина, пламенея,
То гаснет, к теням тяготея,
То в розовый уйдёт огонь!..

<1911>

*** Михаил Гаспаров рассказал о том, как стал участником первой конференции по семиотике в 1962 году: "... я получил приглашение в ней участвовать. Это меня смутило. Слово это я слышал часто, но понимал плохо. Случайно я встретил в библиотеке Падучеву, мы недавно были однокурсниками. Я спросил: "Что такое семиотика?". Она твёрдо ответила: "Никто не знает". Я спросил: "А ритмика трёхударного дольника - это семиотика?". Она так же твёрдо ответила: "Конечно!". Это произвело на меня впечатление. Я сдал тезисы, и их напечатали") [20].

**** Недавно ко мне из некоего солидного научного учреждения (намекну только, что это одно из отделений Российской Академии наук) просочились слухи, наполнившие невероятной гордостью моё исследовательское сердце. Оказывается, то, в чём я с тайным душевным замиранием признавалась читателям (в сумасбродстве своём научном), - скоро превратится в мэйнстрим! Иначе зачем бы премьер-министр России издавал циркуляр (цитирую свою пока анонимную корреспондентку, а то вдруг ей из-за моего обнародования её письма теперь справку не выдадут?): "каждому работающему (во вредных условиях, на транспорте, с больными, детьми, на преподавании, в экспедициях и т.п. - 5 страниц убористым шрифтом...) надо ежегодно предоставлять справку в администрацию предприятия, что он не психбольной. Справка должна быть подписана психотерапевтом соответствующего учреждения. .... Ну нет слов! Теперь ещё и доказывать надо, что ты не дурак, да ЕЖЕГОДНО!" - Да нет же, милая! не так всё это! надо государству доказывать не то, что ты не дурак, а то, что ты не сумасшедший (потому что оно, государство, априорно - причём совершенно справедливо, с полным на то основанием - уверено, что все "государевы людишки" - сумасшедшие, ибо знает, что работать на него в тех условиях, которое оно, родимое, предлагает своим "работным людям", и не свихнуться - невозможно!).

И вот ведь какая досада: как я ни пыталась достать заветный циркулярчик, чтобы легитимизировать (или как: легитимировать?) свою нынешнюю научную "ориентацию", - нет и нет! По словам всё той же моей корреспондентки, "психованные справки" пока достать никак не могу: дирекция документ зажилила, не вывешивает - боятся смеху злого, и пока сей документ на стадии переваривания "высшими чинами" - а нам, бедным, может, и не позволят посмеяться?.. и ужаснуться..." - А мне теперь каково? Так и дальше ходить нелегитимизи... нелегитимированной? (опять забыла, что обещала читателям не пугать их непонятными словами: легитимация - это "признание или подтверждение законности какого-либо права или полномочия", от лат. legitimus - законный).

***** Эта остроумная идея антонимического расподобления слова для обозначения двух типов коммуникации принадлежит А.Беликович.

 

Библиографическая справка

1. Бахтин М.М. Заметки к неосуществлённому труду. Проблема текста. Опыт философского анализа // Вопросы литературы. – 1976. - № 10. – С. 122-151.

2. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979.

3. Ганжа Р. Простые движенья.

4. Гаспаров Б.М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования. - М.: Новое литературное обозрение, 1996.

5. Гинзбург Л.Я. Из старых записей. 1920-1930-е годы // Гинзбург Л.Я. Литература в поисках реальности. - Л.: Советский писатель, 1987.

6. Гомбрович В. Из "Дневника".

7. Гомбрович В. Из "Дневника".

8. Горный Е.А. Программа семинара "Интернет как средство автокоммуникации" (тема заявлена в Сети, указаны место и дата проведения: Москва, 28 февраля 2001 г.).

9. Для вас, жінки. Календар відривний. 2003. – Донецьк: АТ "Вид-во "Донеччина", 2002.

10. Зенкин С. Филологическая иллюзия и её будущность.

11. Киносита Т. По поводу загадочных слов Татьяны Онегину в сцене последней их встречи.

12. Колотаев В.А. Модель автокоммуникации в романе А.Платонова "Чевенгур" (анализ устной формы письма Копенкина Дванову с точки зрения автокоммуникации) / Исследования по художественному тексту: Материалы 3-х Саратовских чтений по художественному тексту. - Саратов, 1994.

13. Косиков Г. Ролан Барт – семиолог, литературовед // Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – М.: Издательская группа "Прогресс", "Универс", 1994.

14. Лотман М.Ю. За текстом: заметки о философском фоне тартуской семиотики (Статья первая) // Лотмановский сборник. Т. 1. – М.: Изд-во "ИЦ-Гарант", 1995.

15. Лотман Ю.М. Семиосфера.

16. Лотман Ю.М. Автокоммуникация: "Я" и "Другой" как адресаты // Внутри мыслящих миров. - М., 1999.

17. Лотман Ю.М. Культура и взрыв // Лотман Ю. М. Семиосфера. – С.-Петербург: "Искусство–СПБ", 2000.

18. Мамардашвили M.K., Пятигорский А.М. Метатеоретическое введение о сознании (Сфера сознания) // Мамардашвили M.K., Пятигорский А.М. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке.

19. Мандельштам О.Э. Разговор о Данте // Мандельштам О.Э. Сочинения. В 2-х т. Т. 2. Проза. Сост. и подготовка текста С.Аверинцева и П.Нерлера; Коммент. П.Нерлера. - М.: Художественная литература, 1990.

20. Московско-тартуская семиотическая школа. История, воспоминания, размышления. - М.: Школа "Языки русской культуры", 1998.

21. Невзглядова Е. Разговоры с Л.Я.Гинзбург; Кумпан Е. Вспоминая Лидию Яковлевну.

22. Пелевин В. Чапаев и Пустота. – М.: Вагриус, 1998.

23. Риффатер М. Критерии стилистического анализа // Новое в зарубежной лингвистике. – вып. IХ "Лингвостилистика". – М.: Прогресс, 1980.

24. Семенова Л.Н. Лотман и евразийство.

25. Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм: "За" и "против". Сб. статей. М: Прогресс, 1975.

 (читать статью дальше)

 Тамара Борисова